С потолка постучали. Чем разрешится ситуация с государственным долгом США?

На сегодня планка, до которой дотянулись США, составляет астрономическую сумму 31,4 триллиона долларов. Это больше 130% от ВВП страны, то есть общей стоимости всех товаров и услуг, которые производятся в государстве за год. Цифра впечатляет — для сравнения, госдолг России по оценке МВФ, составляет порядка 16% от ВВП. Но, с другой стороны, во вполне благополучной Японии это отношение более 260%.

Само понятие «потолок госдолга» звучит крайне жестко, словно подразумевает суровые ограничения, нарушить которые не представляется возможным. В последние месяцы нас часто пугали фразой «потолок цен на российскую нефть». Ей грозили как оружием судного дня, которое в мгновение ока разрушит отечественную экономику. В обоих случаях, реальность несколько отличается от «звучания».

Итак, что такое «потолок госдолга»? Это параметр, выше которого занимать нельзя без одобрения парламента страны. Правительству США необходимо постоянно занимать новые и новые средства, чтобы выполнять свои обязательства и платить по старым долгам. В случае достижения потолка, Казначейство США может принять экстренные меры. Их существует немало, например, продать активы на пенсионных счетах бюджетников. Или залезть в копилку — и взять средства из резервов, которые сейчас составляют порядка 242 миллиардов долларов.

Если же все пойдет совсем плохо, Вашингтону грозит технический дефолт. Однако, дефолта в США никогда не было.

На протяжении всей своей истории Соединенные Штаты были кому-то должны — не считая пары лет при президенте Эндрю Джексоне. Сразу после них случилась паника 1837 года — финансовый кризис, который вверг страну в рецессию на семь лет.

Долгое время каждый займ одобрял Конгресс. Чтобы обеспечить большую гибкость в финансировании участия США в Первой мировой войне, власти как раз и ввели «потолок».

И его постоянно повышали, что позволяло властям США занимать все больше денег. Параметр рос без каких-либо инцидентов до 1953 года. Тогда Сенат впервые воспротивился президенту, Дуайту Эйзенхауэру, который запросил увеличение госдолга.

И с тех пор потолок госдолга стал оружием в политических схватках. Последние крупные кризисы, связанные с ним, произошли в 1995 и 2011 годах, когда в Белом доме сидел президент-демократ, а Палата представителей была под контролем республиканцев. Ровно такой же расклад сил и сейчас.

В 2011 году из-за этого страна так близко подошла к дефолту, что Standard & Poor’s понизило кредитный рейтинг США. И миру дали понять, что США, долгое время считавшиеся самым безопасным местом в мире для инвестирования денег, теоретически могут не выполнить свои долговые обязательства.

Сейчас возникла необходимость в очередной раз этот потолок поднять. Министр финансов Джанет Йеллен объявила, что ведомство начало использовать экстренные меры. Минфин до 5 июня остановит отчисления в виде специальных казначейских обязательств в два социальных фонда, которые обслуживают бюджетников — Фонд гражданской службы по пенсиям и нетрудоспособностям, а также Фонд медицинских льгот пенсионеров почтовой службы.

Учитывая эти меры и имеющиеся у министерства средства, у Конгресса есть срок до лета, чтобы решить, повышать или нет «потолок госдолга». Потом возможен дефолт.

В Белом доме заявили, что парламент должен незамедлительно утвердить увеличение параметра.

В ближайшие недели Соединенные Штаты ждут ожесточенные дебаты между республиканцами и демократами. Представители «Великой старой партии», вероятнее всего, будут требовать сокращения расходов в обмен на повышение «потолка». Но, компромисс, по мнению экспертов, неизбежен. Даже учитывая беспрецедентную степень политической раздробленности США, до дефолта дела не дойдет: уж очень большими издержками грозит такой сценарий как для самой страны — так и для всего мира в целом.

Подобное развитие событий кажется немыслимым и невероятным — но мы живем в эпоху, когда апокалиптические сюжеты разворачиваются прямо за нашими окнами. Колумнист Bloomberg Джон Отерс рассуждает: политическое балансирование на грани кризиса никогда раньше не приводило к дефолту. Но стоит ли сбрасывать со счетов «черных лебедей», которых мы видели так много в последние годы?