Новый потолок — как работают санкции против российских нефтепродуктов

Вот уже два месяца действуют ограничения, которые распространяются на сырую нефть — она не может стоить выше $60 за баррель — а теперь санкции распространятся и на продукты переработки нефти.

В первую очередь, на дизельное топливо — в 2022 году около половины импорта дизельного топлива в ЕС и Великобританию приходилось именно на Россию. Но наша страна также производит нафту (ее также называют лигроин или тяжелый бензин), которую используют при производстве пластмасс, мазут, реактивное топливо и многое другое. В целом, в прошлом году на долю России приходилось 9,3% мировых перевозок нефтепродуктов по объему, что примерно на 0,5 процентных пункта больше, чем ее доля на рынке сырой нефти.

Работать новые санкции будут по уже испытанному механизму. Любой, кто платит сверх установленного предельного уровня за нефтепродукты, поставляемые из России, не сможет получить страховку на транспортировку груза. Учитывая, что более 95% океанских танкеров в мире застрахованы через Лондон — угроза существенная. Так что, даже если покупатели, например, в Африке или Азии и захотят покупать российское дизельное топливо выше установленной цены, большая часть мировых судов не сможет его отгружать.

Идея Запада заключается в том, чтобы нанести ущерб России, не обрушив при этом мировую промышленность, остро зависящую от топлива.

Ответ на вопрос, вынесенный в заголовок, скажем так, дискуссионный. С одной стороны, вот данные финского независимого аналитического центра Centre for Research on Energy and Clean Air: после введения санкций, по их подсчетам, Москва теряет по 160 миллионов долларов в день. С этими цифрами не согласились в Кремле — Дмитрий Песков, пресс-секретарь президента, заявил, что слишком рано подсчитывать ущерб.

С другой, The Economist выходит со статьей, в которой отмечает, что санкции… «не впечатляют».

Да, для ряда западных экспертов успех ограничений цен на нефть очевиден. Стоимость Urals, самого популярного сорта российской нефти, падает: так, Минфин России сообщил, что в ноябре его средняя цена составляла $66,47 за баррель, в декабре — $50,47, а в январе — $49,48. При этом сырье все также идет на рынки — пусть и не в Европу, но главное, что глобальный рынок остается стабилен.

Вот только журналисты отмечают, что на самом-то деле никто не знает, по какой цене торгуется российская нефть. Дело в том, что аналитические агентства, которые публикуют подобную информацию, привыкли полагаться на общедоступные источники для оценки стоимости транспортировки, а европейские трейдеры традиционно делятся данными о ценах. Их индийские коллеги, например, не столь открыты миру.

В результате цифры, на которые ссылаются западные официальные лица, являются неточными и, как пишет издание, часто преуменьшенными. Таможенные данные из Индии и Китая показывают, что этой зимой они заплатили за свою нефть марки Urals больше, чем принято думать.

Телеканал CNBC приводит слова эксперта, который вообще считает, что санкции в отношении российской сырой нефти ‘полностью провалились’. По мнению Пола Сэнки, президента и ведущего аналитика Sankey Research, ограничение цен было «изобретено бюрократами с высшим образованием в области финансов, никто из которых по-настоящему не разбирается в нефтяном рынке». И Москва как экспортировала сырье — так и продолжит его экспортировать.

Его мысль продолжает Вандана Хари, основательница аналитической фирмы Vanda Insights: по её мнению, похожая судьба ждет и новые санкции — последствия от них будут несущественными, поскольку российская нефть так или иначе найдет путь на рынок.

Во-первых, Россия вполне открыто может торговать с большей частью мира. Она поставляет нефть в Китай, Индию и Турцию — ни одна из этих стран не поддержала западные инициативы и сейчас они «снимают сливки», получая топливо по выгодной цене. Позиция Анкары в вопросе торговли ресурсами с Москвой вообще позволяет республике рассчитывать на превращение в региональный топливный хаб.

Во-вторых, на помощь пришел опыт Ирана и Венесуэлы — эти страны давным-давно находятся под санкциями, что, хоть и мешает торговле, но не исключает её. Российскую нефть смешивают с другой, легальной, и это выводит Urals из-под санкций. Смешивать могут прямо в море, переливая с одного танкера на другой, а могут в береговых резервуарах и плавучих морских хранилищах в Сингапуре.

В-третьих, у России есть «теневой флот». Это старые суда, которые могут транспортировать нефть, но владельцам которых санкции не страшны. Никто даже не собирался их страховать — поэтому покупатель нефти, которую везут такие танкеры, рискует — а значит, требует большую скидку.

Не совсем. В первую очередь, проблема заключается в том, что Индия и Китай — основные потребители российской нефти — и сами производят дизель и мазут, российские им не нужны. Это приведет к тому, что российские экспортеры потеряют часть доходов.

По словам замруководителя экономического департамента Института энергетики и финансов Сергея Кондратьева, которые приводит «Коммерсантъ», эти потери составят 10–15%. По мнению Кондратьева, страны Европы будут вынуждены наращивать поставки из стран Ближнего Востока и Индии, потоки будут переориентированны и в Азии и Африке возникнет дефицит. Который может восполнить Москва.

Как бы то ни было, со временем Россия будет выстраивать новые логистические цепочки, укрепляя связи с Азией и Африкой. И эффекты западных санкций будут таять. Не имея возможности продавать продукты переработки нефти, Москва, вероятно, может увеличить экспорт нефти сырой. И в определенный момент европейцы могут обнаружить, что покупая дизель в Китае и Индии, они приобретают переработанные российские ресурсы. По мере того как все больше отечественной нефти будет ускользать от контроля Запада, эффективность «ценового потолка» будет ослабевать.