Российские трассы превращаются в могильники. Останки животных, сбитых на дорогах машинами, сталкивают в канавы и оставляют там гнить.
Подмосковная трасса представляет собой ровное полотно со свежей разметкой и установленными по ГОСТам знаками и камерами. На обочине лежит полуразложившийся лось, привлекающий мух, червей, падальщиков. Под останками — зараженная почва. Лежит сбитый лось уже почти два месяца. И таких случаев всего лишь в одном районе уже почти два десятка.
Евгения Каретникова, заместитель министра транспорта и дорожной инфраструктуры правительства Московской области: «Если туша животного находится на проезжей части, то она просто убирается на обочину. За любую тушу сбитого животного на территории Московской области отвечает комитет лесного хозяйства и подведомственные учреждения».
Чиновники обязаны, должны — но никто ничего не делает. Трасса напоминает кладбище, на обочинах свалены туши. Хотя, согласно нормативам, обочина — это часть основной дороги, у каждой есть конкретный собственник.
Александр Жубрилов, начальник отдела Управления Госавтоинспекции ГУ МВД России по Московской области: «Туша животного действительно является препятствием на проезжей части. Если она там находится, то обслуживающие организации либо владельцы автодороги должны ее оттуда убрать».
С проезжей части такие препятствия действительно убирают быстро. Сбитого в апреле лося никто не убрал до конца мая. Медведя, попавшего под машину в этом же районе, тоже вывезли не очень быстро, но все же быстрее, потому что резонанс посерьезнее будет.
Заяц, лось, лиса, бобер, а также кабаны и косули в лесах страны — это не бесхозные существа. Это собственность государства. За сбитого сохатого придется заплатить 80 тысяч рублей, за косулю — 40, за кабанчика придется выложить 30. Ущерб государству покрывает полис ОСАГО. По идее, он мог бы покрывать и расходы на утилизацию, но туши продолжают валяться и гнить, пока чиновники перекладывают друг на друга ответственность.
Ответ администрации Дмитровского района: «Работы по уборке и вывозу туш сбитых животных с проезжей части и обочин дорог проводятся собственниками автомобильных дорог».
Ответ Росавтодора: «Работы по сбору, перемещению и утилизации останков животных, погибших в результате ДТП, не являются целевой профильной деятельностью подведомственных Росавтодору федеральных казенных учреждений, а затраты на их выполнение в рамках осуществления дорожной деятельности не предусмотрены».
Важно помнить: видишь тушу — не трогай, если сдвинешь — сядешь. Если раньше вопросы со сжиганием погибших животных могли решить даже охотники, то сейчас они говорят, что рискуют попасть в тюрьму за браконьерство, как, впрочем, и водители, желающие помочь.
Игорь Баранов, начальник отдела охоты и рыболовства Московского общества охотников и рыболовов: «Перевозку невозможно выполнить, пока не оформлены документы, нельзя это сделать без госохотнадзора и без ветеринара, мы не имеем права даже шевельнуть его».
В Госохотконтроле Московской области уверяют, что охотники могут сами вывозить и утилизировать туши. Могут, но не должны.
Сергей Блохин, консультант Управления Государственного охотничьего контроля и надзора комитета лесного хозяйства Московской области: «Кем вывозятся и кем утилизируются, тут не наше, скажем так, правовое поле. На практике это чаще охотпользователи.
Если довезти до утилизатора охотники тушу могут, то сжигать ее не на что. Бюджетных крематориев, как сообщили в Минсельхозе Подмосковья, нет.
Валерия Антонова, руководитель
У Минсельхоза один тариф, с охотников просят больше. Для общественных организаций озвучиваются колоссальные суммы.
Игорь Баранов, начальник отдела охоты и рыболовства Московского общества охотников и рыболовов (МООиР): «Это порядка 250−350 килограммов туши, до 60 тысяч рублей может доходить стоимость утилизация одной туши».
В Вологодской области, где под колесами гибнет животных не меньше, давно проблему решили.
Роман Мазурец, начальник управления по охране, регулированию и использованию объектов животного мира Министерства природных ресурсов и экологии Вологодской области: «Утилизация у нас происходит на специальном заводе, потом из этого продукта изготавливается мясокостная мука также для корма животных».
Пока одни решают, другие делают вид, что проблем не видят. Последствия такого бездействия страшнее, чем думают чиновники в кабинетах. Мирослава Федотова пострадала от нападения бешеной лисы. Девочке шесть лет, осенью ей идти в школу. У детской площадки в пяти метрах от дома на ребенка напала страдающая бешенством рыжая хищница.
Гарантий, что тот самый разлагающийся на обочине лось не был больным и не стал кормом лисицы, которая набросилась на девочку, нет. Одни должны фиксировать, другие — вывозить, третьи — сжигать. Но кто конкретно за это отвечает и финансирует в Московской области, пока так и не ясно. Никто из специалистов на эти вопросы ответить не смог.
Все выпуски программы «Главная дорога».