В суде Москвы бывшие супруги решают, как они могут распорядиться эмбрионами. Восемь лет назад пара сделала ЭКО, родился сын, а биоматериал заморозили. Теперь Евгения хочет снова стать матерью, готова воспитывать ребенка одна, а Алексей настаивает на том, чтобы эмбрионы уничтожили. И это тот случай, когда суду предстоит решить, будут ли у пары общие дети.
Евгения Смолина мечтает о пополнении в семье. Старшей дочери сейчас 29 лет, сыну — шесть. Мальчик появился путем ЭКО. В течение года женщина проходила гормональную терапию. У них с мужем получились несколько здоровых эмбрионов.
Евгения Смолина: «Да, возраст — не
Пара планировала еще раз стать родителями, но семья распалась. И после развода встал вопрос — что делать с сохраненными в криобанке эмбрионами? Бывший супруг заявил, что против их использования, и оповестил медклинику об этом. Евгения настаивает, что биологический материал нужно отдать ей, она хочет снова стать матерью.
Алексей Смолин по телефону с бывшей супругой: «Ты мне теперь чужой человек, я для тебя ничего делать не хочу. Речь не о детях идет, а о том, чтобы не рожать с тобой детей».
Спор перешел в юридическую плоскость. Четвертый год судьбу эмбрионов рассматривает суд. Никто из супругов уступать не собирается. Мужчина защищает свои права на частную жизнь. Принудить человека стать отцом нельзя. Для женщины это единственный шанс стать генетической матерью. Своих половых клеток у нее не осталось.
Вся сложность в том, что в России нет единого закона, который бы прямо регулировал, как, кому и при каких обстоятельствах будут принадлежать эмбрионы, которые, по сути, общее имущество супругов. Евгения говорит, что финансово сможет обеспечить будущего ребенка сама — пятикомнатная квартира, стабильный высокий доход. Она владелица частной стоматологии.
Еще один важный момент — в медицинской клинике оба партнера перед прохождением процедуры ЭКО должны подписывать соглашение. В этом документе в том числе описывается, кто в случае расторжения брака будет отвечать за сохраненный биологический материал. Евгения Смолина уверяет, что муж отдавал эмбрионы ей — даже поставил подпись. Но мужчина это отрицает, заявляя, что не знал о такой бумаге.
Юлия Мищенко, адвокат: «Мы просим признать его донором биологического материала без возникновения у него прав и обязанностей».
Признать бывшего мужа донором — новое решение, которое предлагает сторона Евгении. Это могло бы обезопасить мужчину от уплаты обязательных алиментов на содержание ребенка. Однако в России требования к донорам строгие — как минимум возраст до 35 лет.
В суде первой инстанции женщина выиграла, апелляция тоже ее поддержала. Но мужчина обратился во Второй кассационный суд, который отменил решение и вернул на новое рассмотрение.
Юлия Мищенко: «Фактически сегодня на руках есть неисполнимое решение суда — эмбрионы нельзя хранить, но и нельзя уничтожить».