В Черногории изучают наследие российских эмигрантов, которые переехали в бывшее королевство в 20-х годах прошлого века. По словам местных ученых, русские эмигранты внесли огромный вклад в развитие образования и медицины. Они открывали тут школы, библиотеки и научные сообщества, образовали первый кадетский корпус.
В начале XX века в
Отец Николай, настоятель храма Святого Михаила Архангела: «То впечатление, тот след, который оставили русские эмигранты первой волны, даже спустя век не стерся. Мы помним, как они помогли нам. И это не только начало ХХ века. Русские защищали нас и раньше. У нас есть храм в честь Святого Фёдора Ушакова, русского адмирала, который сражался за нас еще с Наполеоном. Там же, на кладбище, где похоронены русские генералы».
«Русским людям, потерявшим Родину, вечный покой в братской земле» — эта надпись на русском кладбище в Херцег Нови как дань памяти тысячам русских, унесенных в Черногорию несколькими волнами послереволюционной эмиграции. За каждым из этих имен — своя жизнь и непростая судьба, связанная с Балканами.
Русские эмигранты учили сербских детей, строили дома и дороги, служили в армии и работали в больницах. Один из самых известных и, по сути, единственный хирург в Черногории в то время — доктор Всеволод Новиков, возглавлявший хирургическое отделение в Цетинье.
Вукота Вукотич, архивист: «Это рабочее досье доктора Всеволода Новикова. Тут есть просьба о его зачислении шефом хирургического отделения, поскольку во всем нашем регионе в то время не было ни одного штатного хирурга. Он стал исключительной фигурой в нашей медицине».
Нынешний шеф хирургического отделения Цетиньской больницы рассказывает, что когда Новиков только поступил на службу в 1920 году, ему определили гонорар в 300 динар. Но уже через несколько месяцев, увидев как он оперирует, жалованье увеличили в 10 раз.
Сретен Райкович, начальник хирургического отделения больницы «Данило Первого»: «Он проводил гинекологические операции, все операции по онкологии, туберкулезу, ортопедии, операции на глазах, извлекал камни из почек и многое другое. Делал все, что только можно. В Цетинье тогда говорили: если не сделаешь все, как надо, то попадешь к Новикову и уж
Удивительно, но даже спустя 100 лет черногорские медики продолжают восхищаться русским хирургом.
Сретен Райкович: «Его имя для нас как звезда, к которой мы все стремимся. Коротко и ясно. Он работал один как целый медицинский институт».
Русские эмигранты основали в Черногории отделение Красного Креста и госпиталь, где лечили местных жителей. В единственном в Европе музее Михаила Булгакова в Херцег Нови собраны свидетельства того русского исхода.
Александр Фирко, основатель музея М. А. Булгакова: «Перед нами корабельный румб и корабельный гудок с корабля „Илья Муромец“. Когда корабль покинет бухту Севастополя, командир даст прощальный гудок».
Здесь жил родной брат Михаила Булгакова Николай. А казачий генерал Сергей Улагай — прототип Григория Чарноты из булгаковского «Бега» — возглавил погранслужбу королевства. Не обошлось и без булгаковской мистики. Именно в Которской залив пришел корабль «Самара», на борту которого были сокровища царской России.
Небойша Раша, историк: «Все было окутано тайной. Как только корабль зашел в бухту, его сразу окружили войска. Охрана была очень солидной. Это были драгоценности Киевской лавры, иконы, золото и активы Петроградского банка. Но, к сожалению, дальнейшая судьба этих сокровищ нам не известна».
Русских эмигрантов той волны разбросало по миру, но многие из них обрели покой в православной черногорской земле.
Александр Фирко: «Помню горечь соленого ветра, перегруженный крен корабля; полосой из синего фетра уходила в тумане земля. Но ни криков, ни стонов, ни жалоб, ни протянутых к берегу рук — тишина перегруженных палуб, напряглась, как натянутый лук. Напряглась и такою осталась тетива наших душ навсегда. Черной пропастью мне показалась за бортом голубая вода».