Литературные паломники поклонились поэту

Исполнилось 90 лет со дня смерти Александра Блока. Самый петербургский из всех русских поэтов сначала был похоронен на Смоленском кладбище. В 1944 году прах перенесен на «Литераторские мостки». Писатель Алексей Ремизов так описывал похороны поэта: «Гроб не на руках, а на плечах людей, которые несут без устали и не хотят сменяться… Народа не так много, но и очень, очень много для того времени, довольно безлюдного».

Репортаж корреспондента НТВ Юлии Олещенко.

В 90-ю годовщину смерти Александра Блока поклонники его творчества устроили символическое паломничество по нескольким адресам: музей-квартира, где жил, Смоленское кладбище, где был отпет, «Литераторские мостки», куда в 44-м был перенесен прах. Но для некоторых участников памятных мероприятий маршрут оказался еще длиннее. К поэту в гости они приехали из Москвы.

Выступления у надгробия студенты столичной киношколы не стали превращать ни в спектакль, ни во флешмоб. Своим Блоком они делились негромко, теребя конспекты и томики стихов.

Путешествие из Москвы в Петербург для них — путешествие в Серебряный век. Вирус причастности к тому времени проник в неокрепшие умы после чтения книги Ирины Одоевцевой. Погружение в прошлое будущие кинематографисты продолжили на натуре.

Ярослав Головкин, учащийся Московской международной киношколы: «Мне показалось, что сам Питер он как огромный мемориальный комплекс. Здесь очень много каких-то деталей. И если, проходить через какой-то дом, там всегда написано, что кто-то в нем жил».

Для прогулок по мемориальному Петербургу юные москвичи не стали изобретать специальный дресс-код. Вот и к Блоку явились по-походному с рюкзаками и в кедах.

Евгения Соболева, учащаяся Московской международной киношколы: «Конечно, можно было бы надеть шляпу или, как Ахматова, черную вуаль. Но, я думаю, если бы кто-то из нас оделся Ахматовой, мы бы себя ограничивали. Ахматова — очень безумно интересный человек, а не такая готическая женщина».

Полина Баракина, выпускница Московской международной киношколы: «Блок же говорил о том, что главное — это гармония, что поэзия несет гармонию. Ты стихотворение выучишь, и, быть может, оно тебе поможет создать внутреннюю гармонию».

У петербургской общественности, представленной на кладбище в основном старшим поколением, эксперименты по поиску гармонии вызвали неоднозначную реакцию. Одни заявили, что классики литературы к ним сами в гости захаживают.

Борис Миркин, поэт: «Однажды ночью Пушкин мне явился,//А следом Лермонтов зашел на огонек.// И третий гость из тьмы вдруг появился,// сам Александр Саныч Блок».

Другие, покачивая перьями, на манер блоковской незнакомки, посоветовали отнестись к поэту с большим пиететом.

Ирина Макаренко: «Мне 74, и я не могу сказать, что я его понимаю. Так что я не могу быть судьей, я не судья. Я просто поклонница. Поэтому я не удивляюсь, что они не понимают, Мне хочется пожелать, чтобы они постигли его».

Настоятеля кладбищенского храма внушительное число юных визитеров порадовало. Протоиерей Фёдор признался, что сам, будучи отроком, любил Блока исключительно в рамках школьной программы.

Протоиерей Фёдор, настоятель храма Воскресения на Литераторских мостках: «Мы изучали его так бегло. Я закончил школу в 1966 году. И не так уж подробно изучали».

Что важнее: поклониться праху или ощутить присутствие духа? Собравшиеся у бронзового блоковского профиля отцы и дети, сошлись на том, что время, место и начитанность — всего лишь условия, помогающие проявиться безусловному.

Ирина Ольшанская, бывший сотрудник музея-квартиры А. А. Блока: «Душа живет. И в городе, и в этом воздухе, и в этих деревьях. Во всем, что любил человек. Потому что у любви есть одно свойство: она не кончается».