«Доходит до маразма»: с чем сталкиваются издатели и магазины при маркировке книг

По оценкам Российской книжной палаты, нужно перечитать 3 миллиона 154 тысячи 654 наименований книг, проанализировать и промаркировать, если в произведении есть упоминание наркотических средств. Издательствам придется проверить все свои книги, выпущенные с 1990 года.

Леонид Палько, управляющий вице-президент Российского книжного союза, генеральный директор издательства: «Мы когда весь масштаб бедствия посмотрели, мы поняли, что это невыносимо».

Первый вопрос: как все это быстро прочесть? И второй: что искать, ведь из синонимов запрещенных веществ можно составить отдельный кодовый язык.

Леонид Палько: «Мы обратились к МВД, чтобы нам дали какие-то разъяснения. Они нам прислали. Они молодцы, у них есть своя четкая памятка, там словарь из нескольких тысяч наименований. Оказывается, даже „читать книги“ — это на их сленге о том, что как-то они тусуются там, колются. То есть доходит до маразма».

Российский книжный союз начал формировать список произведений, в нем уже больше тысячи пунктов. Под прицелом не только книги Виктора Пелевина, Стивена Кинга или Харуки Мураками, но и переводы классической литературы за последние 36 лет. С новыми книгами чуть проще, потому что можно отметить упоминания на этапе вычитки и маркировку заверстать сразу в дизайн обложки.

Если книга, попавшая под маркировку, уже издана, то на нее помещают наклейку в виде треугольника с восклицательным знаком и текстовым сообщением о вреде наркотических средств и ответственности за их незаконный оборот. Каждая такая наклейка — это и расходы (около 5 рублей), и колоссальные усилия. Ноша взвалилась на плечи не только издательств, но и магазинов.

Инна Касенова, коммерческий директор объединенной розничной сети книжных магазинов: «Магазин несет довольно большие расходы на маркировку, потому что это человеко-часы. В нашей сети были оклеены около 1,5 миллиона книг. Как вы понимаете, книгу надо найти, взять и оклеить».

Издательство уже столкнулось с тем, что маркетплейсы перестраховываются и предпочитают не связываться с некоторыми книгами. Так же начнут действовать и излишне усердные директора школ, волнуется заслуженный учитель России Евгений Ямбург. Так школьники могут лишиться и Булгакова, и Толстого, ведь и Анна Каренина принимала морфий.

Евгений Ямбург, академик РАО, заслуженный учитель России: «Я ответственно заявляю, что в XIX веке сначала морфий не имел такой степени очистки и не была Каренина наркоманкой. А вот Михаил Булгаков подсел довольно здорово, читайте „Записки врача“. Понимаете? Поэтому ханжество плюс вот эта наша исполнительность, как писал Высоцкий, „приказано метать, и я мечу“. Это довольно опасная вещь».

Тему маркировки поднимали и на открытии Детского книжного клуба в Центральном доме литераторов. Идея закона однозначна.

Владимир Мединский, помощник президента РФ, первый секретарь Союза писателей России: «Все, что защищает наших детей и делает их лучше, делает их умнее и более приспособленными к жизни, все это во благо, этим надо заниматься».

Реализация порой абсурдна. Чтобы проанализировать весь объем информации, издательства подключили искусственный интеллект. И внезапно под маркировку попал, например, Виктор Драгунский и «Денискины рассказы». В фамилии автора нейросети нашли корень «драг», с английского — наркотик.

Глеб Бляшон, пиар-менеджер издательства детской литературы: «Если мы вычеркиваем все упоминания об этом, следовательно, этого и нет, у нас нет этой проблемы. А она есть. Все-таки, наверное, будет здраво, если этот закон будет пересмотрен, эти моменты будут пересмотрены, потому что сейчас издатели в большом шоке».

Но все сходятся в одном: наркотики — это зло. Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ и их аналогов причиняет вред здоровью, а их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность.