Мир после ДСНВ: риск трехсторонней гонки вооружений резко вырос

Когда президенты России и США — тогда Дмитрий Медведев и Барак Обама — подписывали СНВ-3 в Праге 8 апреля 2010-го, много говорилось о том, что победила безопасность.

СНВ-3 — договор по стратегическим наступательным вооружениям — в Америке его назвали New Start — дал старт дальнейшему ограничению и сокращению ядерного оружия двух стран. Москва и Вашингтон договорились ограничить до 700 развернутые межконтинентальные баллистические ракеты, в том числе на подлодках и тяжелых бомбардировщиках, до 1550 — количество развернутых ядерных боеголовок и до 800 — число пусковых установок. Контролировались арсеналы взаимными инспекциями.

Дэрил Кимбалл, исполнительный директор Ассоциации по контролю за вооружениями: «СНВ-3 вступил в силу в 2011 году и впервые ввел расширенные механизмы верификации — контроль не только за носителями, но и за количеством боеголовок. СНВ-3 стал последним в длинной цепочке двусторонних соглашений США и России по ограничению и сокращению их огромных ядерных запасов. И, что важно договор обеспечивал предсказуемость и стабильность для обеих сторон».

До пандемии все более-менее работало, но сначала ковид остановил проверочные визиты, а с конфликтом на Украине, когда в Вашингтоне откровенно заговорили о необходимости нанести поражение России, в Москве приняли решение приостановить участие в СНВ-3. И даже после этого Россия продолжала соблюдать его условия, не наращивая арсенал, а в сентябре прошлого года президент Путин предложил Трампу сделать то же самое: с окончанием СНВ-3 остаться верным договоренностям как минимум на год. Ответа из Белого дома так и не последовало.

Дмитрий Стефанович, научный сотрудник Центра международной безопасности ИМЭМО РАН: «Договор был не только по ограничению, но и по сокращению. Сокращения с разной степенью успешности проведены. То есть у сторон есть некоторые взаимные подозрения и обвинения, но как бы в целом все довольны, как договор выполнил свою задачу. Договор уже довольно давно приостановлен, инспекции нет, обмена данными нет, это не очень здорово, но как бы опять же проблема решаемая, если была бы на то политическая воля. Но в текущем виде, вероятно, для сторон он более не интересен».

В январе Дональд Трамп в интервью The New York Times сказал: истечет — так истечет. Мол, подпишем новый. Трамп еще во время своего первого срока хотел усадить за стол переговоров по ядерному оружию и Китай. Тогда это сделать не получилось. Сейчас, очевидно, он хочет попробовать снова. Кроме того, в Вашингтоне уже давно все громче голоса, что хватит ограничений, арсенал снова пора наращивать.

Дмитрий Стефанович, научный сотрудник Центра международной безопасности ИМЭМО РАН: «Да, действительно, в Вашингтоне очень сильны настроения, что те ограничения, о которых мы договорились вот уже почти 16 лет назад, они, в общем, не актуальны на сегодняшний день. Они очень переживают из-за наращивания ядерного арсенала Китая и думают, что им надо нарастить собственный арсенал. Это часть проблемы. Другая часть проблемы связана с тем, что в целом у Вашингтона сейчас голова болит о другом. У них западное полушарие, у них политическое противостояние, у них Ближний Восток, у них Украина, в конце концов. У них Гренландия».

Меньше чем за сутки до истечения договора госсекретарь Рубио сообщил, что новостей у него нет.

Марко Рубио, госсекретарь США: «У меня сейчас нет никаких заявлений по поводу Договора СНВ. Думаю, президент выскажется по этому вопросу позже. Как вам известно, президент ранее ясно давал понять, что подлинный контроль над вооружениями в XXI веке невозможен без учета Китая из-за его огромного и быстро растущего арсенала».

Россия тоже считает, что к переговорам необходимо подключать и другие страны, помимо Китая, например, Великобританию и Францию, обладающих ядерным оружием, пусть и в меньшем объеме. Однако для такого многостороннего разговора все равно необходима заинтересованность в нем прежде всего Соединенных Штатов, без этого и обсуждать нечего.

Сергей Рябков, заместитель министра иностранных дел России: «Сейчас нет никаких предпосылок для возобновления предметного диалога с Соединенными Штатами по тематике стратегической стабильности. Нужны далеко идущие сдвиги, перемены к лучшему в подходе США в целом к отношениям с нами, прежде чем актуальным станет вопрос о том, как, когда и в каком формате диалог по стратегической стабильности с Вашингтоном мы сможем возобновить, а во-вторых, давно, задолго до перипетий последних лет, нами была сформулирована позиция о том, что мы вплотную подошли к рубежу, за которым любые гипотетические переговоры в сфере контроля над вооружениями должны обрести многосторонний характер».

Российский МИД в канун завершения СНВ-3 опубликовал заявление: «В сложившихся обстоятельствах исходим из того, что стороны по ДСНВ больше не связаны какими-либо обязательствами и симметричными декларациями в контексте Договора, включая его центральные положения, и в принципиальном плане вольны в выборе своих последующих шагов».

В то же время, как подчеркивается в заявлении, Россия остается открытой для поиска путей стабилизации стратегической обстановки. Что дальше, зависит от политической воли России и США. Теоретически Дональд Трамп может в любой момент согласиться на предложение России продолжить соблюдать договоренности, пока будет разрабатываться какое-то новое соглашение. Если, конечно, будет. Самый плохой сценарий — это возврат к гонке ядерных вооружений, вроде той, что мир наблюдал во время холодной войны.

Дэрил Кимбалл, исполнительный директор Ассоциации по контролю за вооружениями: «Если Вашингтон начнет наращивание, Москва, вероятнее всего, ответит симметрично. Китай, наблюдая за этим, может ускорить собственную ядерную программу. В итоге мир рискует столкнуться с опасной трехсторонней гонкой вооружений — масштабнее всего, что было даже в разгар холодной войны».

Впервые за последние полвека мир оказался в ситуации, когда ядерные арсеналы двух стран, на долю которых приходится почти 90 процентов ядерного оружия, не сдерживаются ничем.