Следственные органы Оренбурга выясняют, есть ли состав преступления в безвыходной в прямом смысле слова ситуации, в которой оказалась одна из местных семей. Речь идет о 70-летней пенсионерке, ее сыне, который 20 лет страдает дистрофией мышц, и его сестре с двигательными нарушениями и диагнозом «аутизмом». Пожилая женщина оказывает детям всю посильную помощь, но спустить инвалидную коляску по лестнице в хрущёвке без лифта она физически не может. Люди фактически живут в заточении.
К инвалидной коляске Олег прикован 20 лет, но бодрости духа не теряет. День он начинает с зарядки, разминает руки, плечи и спину.
Олег Туркин: «В Интернете скачал. Мне никто не помогает, я сам».
В четырех стенах однокомнатной хрущёвки развлечений немного. Разговоры и электронные книги — научная фантастика, космология, исторические романы. Уже четыре года Олег Туркин и его сестра Настя, с детства страдающая аутизмом, из квартиры не выходят. История их заточения уже привлекла внимание следственных органов, начавших проверку по статье «Халатность».
Мария Фризен, исполняющий обязанности старшего помощника руководителя управления СУ СК России по Оренбургской области: «Проводится процессуальная проверка по признакам преступлений, предусмотренного статьей 293 УК РФ».
В семейном альбоме вся жизнь: фото с 1 Сентября, когда Олег, как все дети, шел в первый класс, грамоты за отличную учебу, снимки с дачи. В старших классах неожиданно стали отказывать ноги. Диагноз — «прогрессирующая дистрофия мышц». Тем не менее Олег почти с отличием закончил юрфак, вскоре после диплома молодой человек оказался в инвалидной коляске. После смерти отца от рака Олега из квартиры выводили только раз, когда доставляли на частном такси к стоматологу. Та поездка в его памяти на всю жизнь.
Олег Туркин: «Это был настоящий экстрим. У нас узкие лестницы, меня поднимали, как альпиниста, голова даже закружилась. А потом несколько дней впечатлений, я приободрился и поверил в себя».
Все заботы легли на плечи
Татьяна, мама Олега Туркина: «Обидно, много вокруг людей, а мы одни. Они делают вид ,что не понимают. Что вам нужно, что вам нужно? А что нам нужно? Нам нужна физическая помощь».
Настя без мамы не может ни минуты. Она делает небывалые успехи при таком заболевании и вместе с мамой учит английский. Девушка маму жалеет, в ванную добирается сама на четвереньках. Сиделку семье Туркиных несколько раз обещали, но не дали, как и второй подъемник. Один у кровати, второй — у туалета. Согласно закону, как им объяснили, возможна компенсация только одного устройства.
В квартире не развернуться, половину прихожей занимает подъемник. Без него элементарно в туалет не сходить. Подъемник Туркины купили за свои деньги, в соцзащите привычно ответили: не положено. В таких условиях даже нормально помыться — дело невозможное.
Как спустить взрослого человека со второго этажа по узкой лестнице без пандуса — загадка. Татьяна Семёновна сама выходит из дома на 15 минут в магазин и аптеку. Дольше детей оставлять нельзя. Раньше, пока был жив папа, они хотели все вместе съездить на море, но каждый год откладывали. Теперь максимум пансионат под Оренбургом. В день приезда съемочной группы им и написали, и позвонили, и к ним пришли впервые за долгое время. При этом в соцзащите постоянно твердят, что детям нужен хороший уход и, по словам мамы, просят писать отказы от того, чего нет.
Татьяна: «У них мы подписываем
В региональном министерстве отвечают, что договор заключен, услуги оказываются.
Ирина Теплякова, заместитель министра социального развития Оренбургской области: «Транспортная услуга им оказывалась. Мы еще раз говорим о добровольности предоставления услуг. Если будет такой запрос, то услуга в договоре предусмотрена».
В качестве выхода Туркиным предлагают квартиру поменять и встать в очередь на улучшение жилищных условий, а еще компенсировать услуги грузчиков через благотворительные фонды.
Ирина Теплякова: «Мы не оказываем услуги по переноске инвалида в
У Татьяны Семеновны, которая разрывается между двумя детьми, на переписки ни сил, ни времени. В семье мрачно шутят, вопрос обязательно разрешится сам собой.
Олег Туркин: «Ждут, что мы скоро умрем. Или мама умрет, а мы останемся беззащитные».