Военный прокурор Владимир Дмитриев родился в Одесской области. Еще ребенком он пережил оккупацию и зверства румынских солдат, а в возрасте 8 лет попал в концлагерь в Германии. Спустя много десятилетий Владимир Дмитриев помнит, какое чувство ненависти испытывал при виде злобной фашистки-коменданта , которая обожала издеваться над детьми.
В 1941 году отец Владимира Дмитриева сразу ушел на фронт, а мать осталась одна с пятью детьми. В Одессу враг вошел осенью. Румынские части на оккупированных территориях по своей жестокости ничем не отличались от немцев. На глазах маленького Вовы они застрелили женщину с ребенком.
За три года оккупации Владимир Дмитриев видел всякое, но даже подумать не мог, что самое страшное начнется, когда советская армия будет уже совсем рядом. Весной 1944 года в дом ворвался фашист с переводчиком и велел всем собираться в дорогу.
Сколько дней продолжался страшный путь, Владимир Дмитриев не может подсчитать до сих пор. В пути одна колонна пленников незаметно пропала. Тех, кто не мог идти, фашисты расстреливали на месте. Пунктом назначения стал концлагерь в Германии. Вместо матраса — солома, вместо пайка — вода и брюква.
Владимир Дмитриев, военный прокурор отдельной Каспийской Краснознаменной флотилии, ветеран Главной военной прокуратуры, полковник юстиции в отставке: «Комендант — это была женщина. Довольно молодая, красивая, она мне понравилась, как я ее только увидел. А потом оказалось, что она хуже, чем немецкая овчарка. Это было
Фашистка называла мальчика «маленькой русской свиньей» и била его просто так, без причины.
Владимир Дмитриев: «Она была вся в желтую кожу одета, погоны
Немцы регулярно брали у маленьких пленников кровь, а потом небрежно, словно мешки, бросали их на подстилки из соломы.
Владимир Дмитриев: «Кровь брали у Миши, у старшего брата. В конце барака было белое сооружение. Мишу туда увозили, брали кровь. Потом солдат его нес на плечах, заносил в барак, бросал на солому и ставил перед ним чашку с чаем, с супом. Но это, скорее всего, был суп из брюквы. Брюква и вода — больше ничего там не было. Он там лежал, когда приходил в себя, пил. Меня три или четыре раза завозили туда, брали кровь».
За полтора года в лагере Владимир, кажется, видел все. От ненависти к гитлеровцам темнело в глазах, но восьмилетний мальчик мог только сжать зубы и терпеть. «Почему эта маленькая свинья скрипит зубами все время?» — однажды спросила комендант. Переводчик посоветовал мальчику прекратить, иначе его просто застрелят.
Однажды рано утром, еще до рассвета, к бараку подъехал советский танк. Он сбил вышку, а потом из люка вылез мужчина.
Владимир Дмитриев: «Я смотрю: высокий мужчина, папа высокий был. Я подбегаю, обнимаю его за ноги: „Папа, папа“. Он говорит: „Мальчик, я не папа. Ты русский?“. Я говорю: „Да, я русский“. Обнимаю и плачу, обнимаю и плачу. Тут Витя подбежал, Ириночка подбежала тоже, обнимаем этого солдатика. „Не надо плакать, вы закончили свои мучения, скоро домой поедете. Война кончается“, — он вытащил пистолет. Говорит: „Ну, где ваши хозяева? Пошли“. Ни одного фашиста не было, этой комендантши не было. Очевидно, они все ночью бежали».
Все выпуски программы «Основано на реальных событиях»