В Москве возобновился суд над самыми известными заключенными страны Михаилом Ходорковским и Платоном Лебедевым.
В Москве возобновился суд над самыми известными заключенными страны — Михаилом Ходорковским и Платоном Лебедевым. Речь о процессе по так называемому второму уголовному делу бывших руководителей ЮКОСа и «Менатепа», обвиняемых в хищении 350 миллионов тонн нефти.
Сегодня в суде начались прения сторон. Не обошлось без неожиданностей. Гособвинитель заявил, что прокуратура будет просить о смягчении наказания Ходорковскому.
Из зала суда корреспондент НТВ Сергей Морозов.
Похоже, что заключительная часть второго процесса над Ходорковским и Лебедевым будет столь же рекордно долгой, как и сам этот процесс. Сегодня в течение шести часов три обвинителя, сменяя друг друга, зачитывали непрерывно свое заявление. И это только начало судебных прений.
Десятки людей столпились сегодня в суде, ожидая начала решающей стадии процесса. Еще до начала заседания одна из обвинителей сообщила журналистам, что
И вот началось заседание. Представительница обвинения заявила, что факт преступления полностью доказан. Если вкратце, суть обвинения состоит вот в чем: в 1997 году Роспром, ЮКОС и «Менатеп» приобрели контрольный пакет «Восточной нефтяной компании», и здесь прокуроры не имеют, судя по всему, претензий. Но в дальнейшем огромное количество времени обвинение потратило на то, чтобы показать, как контролирующий акционер брал контроль над этой компанией.
По версии следствия, представители ЮКОСа вынудили эти небольшие дочерние компании ВНК обменять свои акции на акции ЮКОСа. Якобы это был неравноценный обмен, и впоследствии акции этих компаний были раскиданы по иностранным небольшим компаниям, которые были под контролем ЮКОСа.
Обвинители предъявили массу документов. Рассказали биографии и трудовой путь
Были озвучены и выписки из трудовой книжки Платона Лебедева. В тех случаях, когда его переводили с одного места на другое, это было доказательством его преступных намерений. В случае, если подходящей записи не было, — это тоже его никак не оправдывало, потому что по своему положению в сообществе он все равно мог совершать те или иные деяния неформально.
В конце концов,

