Сегодня, в дни прорыва блокады Ленинграда, музыканты вспоминают, как исполняли Седьмую симфонию Шостаковича в осажденном Ленинграде. И этим доказали — город жив.
Шесть десятилетий каждый год в январе в Петербурге — Ленинграде вспоминают блокаду. Ее гимном считается Седьмая симфония Шостаковича.
Сегодня в Петербурге осталось лишь два музыканта из оркестра, который исполнил это произведение в осажденном городе. С одним из них встретился корреспондент НТВ Николай Никитин.
Звучит синемафония — симфония вместе с показом хроники. Над монтажом работали психологи, старались усилить эффект. Но Виктору Козлову, кларнетисту из оркестра Элиасберга не нужно специальных воздействий. Он играл Седьмую симфонию в блокадном Ленинграде. Без всяких хроник все отлично помнит. Не попадать в ноты сейчас не стесняется. Не занимался музыкой уже сорок лет.
Виктор Козлов, кларнетист: «Пальцы уже не ходят. Сорок лет не держал инструмент. Не было инструмента, был в музее. Ребята прислали. Сказали: на тебе, на память».
Он ориентируется по старым названиям улиц — филармония находится на улице Ракова, так раньше называлась Итальянская, а Мариинский театр это тот, который раньше Кировским был.
9 августа 1942 года помнит еще один музыкант того же оркестра. Галина Лелюхина тогда пришла на улицу Ракова с флейтой.
Галина Лелюхина, флейтист: «Были репродукторы, немцы все это слышали. Как потом говорили, немцы обезумели все, когда это слышали.
У немцев на этот день был назначен торжественный вечер в «Астории», даже пригласительные билеты напечатали. Музыка звучала, но на порог города солдат вермахта не пустили. От пленных позже узнали: их удивил массированный артиллерийский удар, который сравнял с землей батареи, а потом симфония, что звучала из всех советских репродукторов.
За день до этого дирижер Элиасберг действительно искал картошку, чтобы накрахмалить белый воротник и манжеты. И люстры хрустальные в филармонии висели, несмотря на то, что стены тряслись.
Виктор Козлов, кларнетист: «Действительно включены были все люстры хрустальные. Зал был освещен, так торжественно. Такой подъем был у музыкантов в настроении, так играли с душой эту музыку».
Музыку Шостаковича потом называли «сумбуром». Композитора после войны уволили из Ленинградской и Московской консерваторий, оставив в трудовой книжке запись, удивившую весь мир: «служебное несоответствие».
Но все это такие мелочи, говорят ветераны. Глупостей советской бюрократии никто не замечал на фоне величия созданного Шостаковичем произведения.