Музыкант, поэт и композитор Александр Розенбаум отмечает 75-летие

«Налетела грусть, что ж, пойду пройдусь» — каждый человек, чья молодость и зрелость пришлись на советские 80-е и перестроечные 90-е, знает эти строки и их автора — врача скорой помощи с запоминающейся внешностью, зычным голосом и неповторимым тембром гитары. Музыкантом он, по его собственным словам, был с пяти лет, оставалось только добавить к песням тексты.

Александр Розенбаум, народный артист РФ: «Я начал писать по необходимости — для оформления студенческих капустников на первом курсе 1-го Ленинградского мединститута, это 1968 год».

Так в его песнях возник лирический герой — Семэн, персонаж, словно пришедший из одесских рассказов Бабеля.

Александр Розенбаум: «Я потом два-три года в этой шкуре семэновской был, я себя в ее загнал с удовольствием огромным. В этой шкуре я находился, походочка у меня была на цирлах, и все у меня было хорошо. А потом это закончилось. И я много лет пытаюсь этого золотого Семэна вернуть обратно, но не получается».

На переполненных стадионах автор исполнял песни военные. «Монолог пилота „Черного тюльпана“», «Дорога длинною в жизнь» — целый афганский цикл. Тогда можно было увидеть, как на трибунах плачут десятки тысяч человек.

Александр Розенбаум: «Ощущение Родины моей, ощущение воли ее, ощущение просторов ее, ощущение души ее. Это казачество как оставляющая огромная для меня».

Песни Розенбаума ушли в народ. Во дворах парни с гитарами старались сыграть их в оригинальной манере, пытались подсмотреть аккорды на концертах, но напрасно. Автор создал собственный гитарный строй в те годы, когда песни The Beatles начали вытеснять из дворов русскую семиструнную гитару.

Александр Розенбаум: «Пришли эти ребята с шестиструнными испанскими аккордами, а я на семи. Ну, у меня два варианта — либо бросать то, что уже умею и из-за чего меня взрослые парни лет 16–18, очень взрослые, приглашали к себе в компанию, чтобы я им играл и пел, или что-то придумать. Я придумал».

Он убрал пятую струну, оставил две в бас и остальные четыре в аккорде. Так появился строй, который называют Open G и который теперь прочно ассоциируется с Ленинградом — Петербургом.

Александр Розенбаум: «Я не мыслю себя без моего города, я не зря называю его своей квартирой. Это моя квартира, в которой живут мои соседи. Их много, квартира большая. Я ее знаю всю, я имею в виду прежде всего, конечно, центр. Новостройки, это, конечно, все здорово, но я имею в виду этот старый мой город, в котором я знаю каждый кирпич лично, исползав его на скорой помощи весь».

Розенбаум был и законодателем, и бизнесменом, уже давно стал частью петербургской и российской культуры, по-прежнему продолжает работать на сцене на износ. Иначе он просто не может. На заслуженный отдых артист уходить не собирается и по-прежнему демонстрирует настоящий мужской подход: лечить так лечить, любить так любить.