Фултонская речь: как Черчилль открыл эпоху холодной войны

Весна 1946 года застала Уинстона Черчилля в США, где бывший британский премьер приводил в порядок здоровье. Хроническая депрессия, биполярное расстройство, атеросклероз, подагра не давали участнику Ялтинской конференции в полной мере наслаждаться весной нового мира, достигнутого в победе над гитлеровской Германией. Разнообразие в санаторно-курортные будни 72-летнего политика внесло приглашение президента Трумэна выступить в Вестминстерском колледже у себя на родине в Фултоне, штат Миссури. Так появилась речь, которую Черчилль назвал «Мускулы мира», а мир воспринял как начало противостояния — коллективный Запад против Советского Союза.

В своей речи Черчилль сокрушался: Варшава и Берлин, Прага и Вена, Будапешт и Белград, Бухарест и София — все эти славные города попали в сферу советского влияния и ощущают давление Москвы. Это явно не та Европа, за которую мы сражались, заявил союзник Советского Союза по антигитлеровской коалиции. Сталин расценил это выступление как опасный акт, рассчитанный на то, чтобы посеять семена раздора. Эта часть речи Черчилля, подчеркивал советский лидер в интервью газете «Правда», смесь клеветы с элементами грубости и бестактности. «Семена раздора» дали всходы, а «смесью» потомки Черчилля удобряют свою политику до сих пор.

Урсула фон дер Ляйен, председатель Европейской комиссии: «Мышление России не изменилось со времен Ялты — она рассматривает наш континент с точки зрения сфер влияния. Поэтому нам необходимо четко понимать, что одностороннего раздела суверенного европейского государства быть не может».

Эммануэль Макрон, президент Франции: «Нельзя допустить, чтобы Россия победила, поскольку в этом случае жизнь французов изменится. В Европе больше не будет безопасности»

Роль Франции — быть нервом войны, как это когда-то называл Черчилль.

Кир Стармер, премьер-министр Великобритании: «Россия перевооружается. Россия наращивает военный и промышленный потенциал. И мы предупреждаем, что Россия будет готова напасть на Европу до 2030 года».

Кая Каллас, верховный представитель Евросоюза по иностранным делам и политике безопасности: «Россия хочет видеть США и Европу разделенными, потому что тогда Россия станет сильнее. Давайте не дадим этому случиться».

США Черчилль воздвиг «на вершину всемирной мощи», но напомнил и о неимоверной ответственности, которую Штаты (у них уже была ядерная бомба) должны нести перед будущим в силу своего превосходства. Недостатка в повторении этого нарратива, разумеется, никогда не было, нет и сейчас.

Дональд Трамп, президент США: «Америка благословлена самой сильной экономикой, самой сильной армией, самыми прочными союзами и самым сильным духом из всех стран на планете».

Рядом с США Черчилль поставил на пьедестал британский союз, что Сталину, кстати, напомнило расовую теорию Гитлера. Чтобы вершить судьбы мира, следует из Фултонской речи, англоговорящие нации должны уплотнять военные связи, совмещать вооружения и уставы.

«Ни эффективное предотвращение войны, ни постоянное расширение влияния Всемирной Организации не могут быть достигнуты без братского союза англоязычных народов».

Черчилль хоть и называл ООН «храмом мира», но, как видно, уже тогда в Фултоне закладывал концептуальные ограничения для работы всемирной организации. Над этим же работает Дональд Трамп, создавая «Совет мира». Не будучи площадкой исключительно для англоговорящих наций, этот совет нацелился на функции ООН.

Дональд Трамп: «Мы сможем делать практически все, что захотим. И мы будем делать это совместно с Организацией Объединенных Наций. Вы знаете, я всегда говорил, что в ООН есть замечательные люди и огромный потенциал, но они пока его не используют».

Черчилль предлагал задуматься о создании условий для свободы и демократии в США и Британии как можно скорее. Воспользоваться моментом, пока Советский Союз полностью не восстановился после Второй мировой.

«Я не верю, что Россия хочет войны. Чего она хочет, так это плодов войны и безграничного распространения своей мощи и доктрин».

Как известно, если ситуация определяется людьми как реальная, она реальна по своим последствиям. Ослабление России и даже нанесение ей стратегического поражения — тема, которая надолго завладела умами западных политиков.

Энтони Блинкен, государственный секретарь США (2021–2025 гг. ): «Я уверен, что мы увидим стратегическое поражение России и ее планов».

Ллойд Остин, министр обороны США (2021 — 2025 гг.): «Мы хотим, чтобы Россия была ослаблена до такой степени, что она не сможет совершать те действия, которые она совершила, вторгшись в Украину».

За несколько месяцев до Фултонской речи, то есть летом 1945-го, у Черчилля был готов план операции «Немыслимое» по выдавливанию советских войск из Польши и всей Западной Европы, если вторгнутся после ухода американцев. Раздавив фашизм, Советская Россия, считал Черчилль, стала смертельной угрозой для свободного мира. В Фултоне раздались отголоски этой идеи.

«Из того, что я наблюдал в поведении наших русских друзей и союзников во время войны, я вынес убеждение, что они ничто не почитают так, как силу, и ни к чему не питают меньше уважения, чем к военной слабости».

На этом утверждении сегодня строится вся внешняя политика русофобской Европы.

Эммануэль Макрон: «Чтобы быть свободным, нужно внушать страх, а чтобы внушать страх — нужно быть могущественным».

Кир Стармер: «Сейчас — время для давления, потому что это единственный способ изменить позицию России».

Фултонская речь оказалась дорожной картой, по которой Запад выстраивает отношения с Россией. Для современных соотечественников этот яркий исторический эпизод может служить напоминанием о том, что ставить на союз с Западом в нынешнем его изводе бесперспективно.

Дмитрий Суслов, заместитель директора Центра комплексных европейских и международных отношений НИУ ВШЭ: «Россия слишком велика, чтобы принять западную гегемонию, а Запад не хочет, по-прежнему приверженный своей гегемонии, выстраивать с Россией равноправные отношения. Соответственно, получается фундаментальный конфликт».

Отношения США с Европой уже не те, что во времена Черчилля. Старый Свет в принципе, по мнению экспертов, утратил лидирующие позиции на международной арене.

Андрей Кортунов, эксперт Международного дискуссионного клуба «Валдай»: «Было немыслимо предположить, что Европа, Западная Европа и Соединённые Штаты будут исследовать разные цели в своей политике. И что у нас начнется диалог с Вашингтоном, при том, что никакого диалога с Лондоном или с Берлином в ближайшем будущем не ожидается. Это, конечно, говорит о том, что мир все-таки становится в чем-то многополярным».

Черчилль в Фултоне говорил, что «на картину мира, столь недавно озаренную победой союзников, пала тень». И вот уже 80 лет эта речь бросает тень на всю систему международных отношений. Не пришло ли время сдать ее в архив? Обновить прошивку? Мир уже перешагнул четверть XXI века и сейчас по-настоящему актуальна уже совсем другая речь — произнесенная в 2007 году в Мюнхене. В ней Владимир Путин оборвал парадигму биполярности, некогда провозглашенной не совсем бодрым Черчиллем. Президент страны, которую Запад уже считал поверженной, обратил внимание на то, что никто не заметил или не хотел видеть: наступление эры многополярности, взаимоуважения и равноправия — того, что чают все страны планеты. Поделился российский лидер и оценкой того, к чему приведет слепое следование идеям Фултона.

«Что же такое однополярный мир? Как бы ни украшали этот термин, он в конечном итоге означает на практике только одно: это один центр власти, один центр силы, один центр принятия решения. Это мир одного хозяина, одного суверена. И это в конечном итоге губительно не только для всех, кто находится в рамках этой системы, но и для самого суверена, потому что разрушает его изнутри».

Оказавшись в стратегическом тупике, сегодня на Западе чаще, чем Фултонскую, переслушивают Мюнхенскую речь Путина. Если бы в 2007 году ее не восприняли как просто риторику — многое могло сложиться иначе.