• ТВ-Эфир
  • Хит
  • Стиль
  • Право
  • Сериал

Что вам найти?

Найти

Инвентаризация эпохи

Инвентаризация эпохи

В Москве презентовали книжную новинку с хорошо знакомым названием. «Намедни. Наша эра». Эпохальный телепроект Леонида Парфёнова, долгие годы выходивший на НТВ, обрел печатную форму.

195
0
Поделитесь этой новостью

Сегодня в Москве презентовали книжную новинку с хорошо знакомым названием. «Намедни. Наша эра». Эпохальный телепроект Леонида Парфёнова, долгие годы выходивший на НТВ, обрел печатную форму.

В новых «Намедни» будет четыре тома. Первый, вышедший сегодня, посвящен 60-м — людям, событиям и явлениям, без которых, по Парфёнову, нас нельзя представить и еще труднее понять. О том, чем книга отличается от телепроекта, автор рассказал корреспонденту НТВ Сергею Малозёмову.

Парфёнов попал в переплет — шутили на презентации журналисты. И уважительно взвесив на руке объемистый том, соглашались: да, именно так и должен выглядеть памятник эпохе.

Леонид Парфёнов колдует в фотостудии — чтобы проиллюстрировать эпоху, заново, качественно снимает сохранившиеся предметы тех лет. Детали — его конек.

Леонид Парфёнов: «Это 72-й год — туфли на платформах, брюки-клеш и рубашки в огурцах».

В 97-м это было телесобытие года. Сначала казалось непривычно: словно уравнивая, перечисляются: полет Гагарина, танец твист, Карибский кризис, туфли на шпильках, кастрюля-скороварка… Но потом смотришь и понимаешь: да, жизнь так и идет — сплошным потоком, мешая быт с политикой, а музыку с войной.

Корреспондент: «Леонид, что в этой книге такого, чего Вы нам не показали по телевизору в одноименных фильмах — ведь можно купить DVD, посмотреть?»

Леонид Парфёнов: «Во-первых, настроение. Потому что огромный проект НТВ делался, когда казалось, что советское уходит, и его замещает российское. И его надо было просто проинвентаризировать — что на что влияло. Но в целом его влияние ослабевает. На самом деле оказалось, что российское легло на советскую матрицу, и оно или повторяет, или продолжает, или развивает».

В книге все чуть подробнее, чем было на экране. Это почти энциклопедия: 278 феноменов десятилетия — от первого тока Братской ГЭС до «ушастого» «Запорожца». Начиная работу, Парфёнов бросил клич в Интернете, и ему прислали сотни бытовых фотографий того времени — не парадных, не постановочных, и именно этим ценных.

Леонид Парфёнов: «Вот мини-юбки — такая пересахаренная фотография Дома моделей, а вот по-другому: тут беленькая девушка, тут черненькая, такой страшноватый автобус ЛиАЗ, трещины на асфальте… Это называлось шиньон, а это завлекалочка — такая прядь на виске. Почти вся советская история, если на нее посмотреть частными глазами, — это борьба индивидуума за то, чтобы выгородить себе кусочек, где нет партии и правительства».

За томом про 60-е последуют 70-е, 80-е, 90-е. Двухтысячные в ближайших планах не значатся, но автор ничего не исключает. Вокруг столько событий, людей, явлений — а Парфёнов не умеет не наблюдать и не анализировать.